До змісту

ІСТОРІЯ ЗАРУБІЖНОЇ КООПЕРАЦІЇ

  Н. К. Фигуровская,
доктор экономических наук

ПЕРВЫЙ ВСЕРОССИЙСКИЙ КООПЕРАТИВНЫЙ СЪЕЗД
(К СТОЛЕТИЮ ОТКРЫТИЯ)*

(Продовження. Початок – в попередньому випуску)

Подчеркивая важность и необходимость создания кооперативных союзов, решения финансового обеспечения кооперативной деятельности, выступающие на съезде постоянно подчеркивали как непременное условие успешного развития кооперации не только понимание ее особой природы и выработку кооперативного сознания, но и наличие моральных принципов, нравственных стимулов ее деятельности.

В докладе о положении кредитной кооперации в Польше С. Ф. Войцеховский, отметив, что «у кредитных коопераций своя великая общественная задача – поднятие благосостояния мелких производительных сил (мелкого производителя, как сказали бы мы сейчас – авт.) путем доставления им дешевого кредита», подчеркивал, что «помогая другим – помогаешь себе – это нравственный принцип кооперации. Где в деревне нет людей для такого обмена услуг и взаимной помощи, там нет условий для правильного существования кооперации».

В основу организации кредитной кооперации предполагалось поставить «испытанные принципы Райффайзена»: малый район деятельности как гарантия кооперации членов и правильной выдачи ссуд; неограниченная ответственность как сильный нравственный стимул для деятельности правления и участия членов в деятельности товариществ; усиленное накопление запасного капитала путем отчисления в него всей прибыли и недопущение выдачи дивидендов на паи. По мере накопления запасного капитала разница между «взимаемым» и «платимым» процентами (по современной терминологии «границы оптимального коридора» процентных ставок – авт.) должна постепенно уменьшаться и достигнуть разницы между платимым и взимаемым процентами в 1 %. В перспективе предполагалось, что проценты с запасного капитала будут покрывать все расходы по администрации и разница между платимым и взимаемым процентами сведется к нулю, что составляет «цель кредитной кооперации». При этом предполагалось бесплатное исполнение обязанностей членами правления и совета, вознаграждение допускалось лишь для кассира и бухгалтера правления [1].

Принципы Райффайзена, которые были взяты первоначально за основу, в дальнейшем испытали определенную модификацию, но они в совокупности очень ярко отразили кооперативные устремления начального этапа развития кредитной кооперации.

В процессе обсуждения подчеркивалась необходимость не только создания союзов, но и развитие общения кооперативов между собою, устранение административного вмешательства в их деятельность, ориентация кооперативной работы на «указания жизни» (А. Баретти). Отмечалось также то, что «истинная кооперация зиждется не на управленческих уставах, а на почве самодеятельности населения» (А. Валаев), в связи с чем предлагалось сделать образцовые уставы, составляемые Управлением по делам мелкого кредита, не обязательными, а имеющими «исключительно характер рекомендуемых образцов при составлении общим собранием кооперативных учреждений их уставов» [1]. В хозяйственной практике постоянно возникали такие явления, как просроченность ссуд, широкое развитие использования ссуд на потребительские цели и их невозврат. Поэтому, естественно, сама жизнь поставила вопрос о дальнейшей судьбе мелкого кредита, и может ли товарищество допускать то или иное вмешательство в хозяйственную жизнь своих членов, имеет ли оно право выдавать только производительные ссуды или в отдельных случаях допускать наравне с ними и потребительный кредит. Агроном и крупный деятель кооперации А. Е. Кулыжный, представлявший Карловское кредитное товарищество Полтавской губернии в докладе «Назначение ссуд и производительный кредит» отметил, что «требование определения назначения ссуд не противоречит идее кооперации и самодеятельности и является необходимым в целях правильной постановки мелкого сельского кредита, предохраняя товарищества от невыгодных последствий широкого допущения потребительного кредита». Учреждения мелкого кредита должны осуществлять, главным образом, выдачу ссуд производительного характера, руководствуясь при этом в каждом отдельном случае степенью хозяйственной полезности для заемщика выдаваемой ссуды. Но в целях борьбы с ростовщичеством и для спасения членов кооператива от неминуемого разорения возможны и ссуды потребительного характера, а также ссуды на уплату долгов ростовщикам, при строгом учете в каждом отдельном случае личных качеств и хозяйственного положения заемщика. «Практика многих земских сельскохозяйственных сходов, – подчеркивал А. Е. Кулыжный, – показывала всю ошибочность того взгляда, будто наше крестьянство некредитоспособно в силу малой имущественной обеспеченности. Наоборот, малообеспеченное имущественно крестьянство оказывалось наиболее исправным в уплате долгов земским складам, если эти долги делались при покупке земледельческих орудий и семян, то есть в случае производительного кредита». В товариществах, которые достигли прочного положения, предлагалось шире предоставлять ссуды без определенного назначения, которые могут использоваться на мелкие хозяйственные  нужды. В то же время обеспечение наиболее производительного использования ссуд в крестьянском хозяйстве предполагало расширение функций кредитного кооператива и развитие посреднических операций по снабжению и сбыту, установление связей с сельскохозяйственными обществами, то есть формировало очень важные тенденции развития учреждений мелкого кредита, расширение их хозяйственной деятельности, удовлетворение более широких потребностей, вызывая одновременно новые запросы создавших кооператив крестьянских хозяйств [2].

Все более конкретным содержанием заполнялась общая формула о кредитной кооперации как основы всей кооперативной деятельности. В докладе представителя Московского общества сельского хозяйства (МОСХ) Д. И. Деларова «Посреднические операции в кредитных кооперативах» отмечалось расширение посреднических операций после 1906–1907 гг. В докладе обосновывалось, что деятельность кредитной кооперации, которая развивается, в основном, в деревне, не может быть односторонней, однобокой, «для полноты развития необходимо, чтобы кооперация захватила все нужды, помогала бы приобретать сырье и оборотные средства для производства и предметы потребления и помогала бы сбывать продукты и произведения труда… кредитные кооперативные организации не могут ограничиться только денежным кредитом, они должны стремиться    укрепить и объединить все виды кооперации как потребительной, так и производительной, то есть служить для всех видов кооперации связующим цементом, стремясь лечь в основании их». Кредитные кооперативы должны стремиться организовать, укрепить и поддерживать все виды кооперации – и потребительные, и производительные.

Эти выводы делались на основе реального опыта, в частности, Пермских товариществ, в сфере посреднических операций: они снабжали своих членов сельскохозяйственными машинами, имели склады железа, стали и другого сырья для кустарей, основывали склады-магазины, где было «все нужное от плуга, веялки, посуды, железа до чаю, спичек и мыла».

Несмотря на запрещение вести посреднические операции за счет оборотных средств, а только за счет образованных специальных капиталов, большинство операций вели за счет именно оборотных средств. «И это, – констатировал докладчик, – не просто своеволие, а на этот путь толкает жизнь – необходимость» [3]. Такая оценка была поддержана участниками съезда. Представитель Кубанского кредитного товарищества К. И. Шеметов сделал вывод: «для процветания кооперации не жизнь должна идти за законом, а закон за жизнью». Реальными трудностями на этом пути были крайняя нищета российской деревни, отсутствие навыков ведения посреднических операций, неотработанность экономических механизмов взаимодействия кооперации с промышленными предприятиями. «Трудно требовать от нашего обнищавшего хлебороба немецкой аккуратности заказа необходимого ему орудия заранее и принятия его от товарищества, когда он заранее не может знать, будет ли он сыт и не вымрет ли он и его семья с голоду», – говорил Д. И. Деларов. А помимо этого зачастую крестьянин получает орудия «не особенно подходящего типа».

Поэтому правила осуществления посреднических операций, утвержденные Управлением по делам мелкого кредита, «просты и хороши только на бумаге. Нужны не правила, стесняющие жизнь и развитие, а нужен простор местной инициативы, простор свободного строительства общественных организаций…». И хотя бы часть оборотных средств, отпускаемых Государственным банком, могла быть обращена в суммы специального назначения для посреднических операций (Е. Ф. Бабкин – представитель Тифлисского кредитного товарищества). Одновременно другим необходимым условием выступает создание союза кооперативов, «без образования которого развитие посреднических операций останется неорганизованным и случайным и не войдет широко в жизнь» [3]. А в перспективе для успешного осуществления посреднических операций станет необходимым создание центрального органа, что и было реализовано в дальнейшем в форме Товарного отдела Московского народного банка, открывшего свои операции в качестве финансового центра кооперации в 1912 г.

Эта идея осуществлялась не только в форме включения различных закупочных и посреднических операций в сферу деятельности кредитной кооперации, но и в предложениях по созданию кредитного центра кооперации, ибо в зародыше она отражала эту более глубоко лежащую идею формирования кооперативного банка в качестве 3-го звена кредитной кооперации, завершающего построение структуры кредитной системы и выходящей за рамки обслуживания только кредитной кооперации, представляющего собой своеобразный общекооперативный кредитный центр кооперации.

Развитие кредитных отношений рассматривалось в аспекте их значения для дальнейшего экономического развития страны. «Кредит увеличивает покупную силу деревни, – говорил Д. И. Деларов, – создает лучший рынок для предметов производства фабрик и заводов».

Перспективы дальнейшего развития кооперации рассматривались и в связи с укреплением ее связей с земством. В перспективе, когда сила кооперативов возрастет и сможет «управлять рынком и диктовать ему свои условия, тогда капиталисты, может быть в союзе с правительством, ополчатся на кооперацию… Я полагаю, что у русской кооперации есть выход – это союз с местным самоуправлением. Взаимодействие этих общественных организаций вполне естественно», – говорил Д. И. Деларов [3]. Сельские кооперативы еще мало сталкивались с условиями рынка, мало осведомлены с его требованиями, а у земств есть ценные исследования, ценный опыт и обширные средства для прямой, реальной помощи.

Однако предполагаемое взаимодействие между кооперативами и земством становилось возможно только в случае, если местное самоуправление организуется на широких демократических основаниях, ибо только такое земство «сумеет сделаться полезным для населения, сумеет понять нужды народа и стать во главе его творчества» [3]. Таким образом, кооперация рассматривалась и как мощный фактор демократизации общества.

Неоднократно в течение всей работы съезда выступающие обращались к вопросу о значении «истинно кооперативного настроения и поведения массы», «кооперативной дисциплины», кооперативного воспитания. Констатировалось, что кооперативное сознание с трудом и постепенно формируется в рамках общественной психологии.

Помимо общих положений о том, что необходимо повышение культурного и экономического уровня страны, на съезде ставились практические задачи, которые предстояло решать кооперации и тем самым обеспечивать ее упрочение. К их числу относили решение хозяйственных задач кооперативными путями, «кооперативное содействие улучшению приемов и мер крестьянского хозяйства, изменение техники производства и сбыта, переделка путей расходования средств», то есть предлагалось решать хозяйственные задачи и выходящие за ее рамки, на кооперативной основе. Неоднократно как первоочередная практическая проблема на съезде подчеркивалась «задача товариществ устранять посторонних посредников» [3].

От преувеличенного представления о магическом, все исцеляющем значении кооперации, участники съезда приходят к более трезвой оценке ее возможностей. «Непосредственные наблюдения показывают, – говорил Г. А. Вацуро в докладе «О способах обеспечения ссуд», – что даже при сравнительно отборном составе русских кредитных кооперативов товарищеский кредит в громадном количестве случаев только задерживает, ослабляет разорение заемщиков, но не способствует прочному подъему их благосостояния» [4].

Одним из важнейших принципиальных решений, которое было принято на первом Всероссийском кооперативном съезде, был вопрос о Центральном кооперативном банке, который был впервые поставлен на VI секции Торгово-промышленного съезда в Нижнем Новгороде в 1896 г. Но тогда речь шла об учреждении Государственного банка мелкого кредита. А. Н. Анцыферов в связи с этим писал: «Мысль была провозглашена, и с тех пор начался неустанный поиск средств, способов и реальных форм для наилучшего осуществления идеи центрального банка в интересах всей русской кооперации в целом». Но «ясной и точной формулировки провозглашенной идеи дано не было». Следующим шагом в решении этого вопроса было постановление Московского съезда 1898 г., принявшего проект устава Центрального банка кооперативных учреждений, но только для учреждений мелкого кредита.

Быстрый и интенсивный рост кооперативных обществ после 1905 г. при почти полном отсутствии союзных объединений и земских касс выявил, что процесс перемещения капиталов и полная оторванность от денежного рынка, недостаток оборотных средств в областях со слабо развитой кооперацией и избытком их в Прибалтийском крае и на Кавказе – все эти явления выступают факторами, тормозящими дальнейшее развитие процесса роста кооперации. «Важнейшим этапом» в решении вопроса о Банке для кооперации стал первый Всероссийский съезд, «положивший грань между старым и новым» [5].

Ему предшествовал ряд событий: работа комиссии под председательством известного ученого В. Я. Железнова, который выступил с докладом на кооперативном съезде. В секции мелкого кредита съезда столкнулись два сложившихся в кооперативной среде течения – сторонники системы государственного банка для кооперации и государственного вмешательства (С. В. Бородаевский) и выступавшие против создания в России Имперского кооперативного банка по германскому типу (В. Я. Железнов, А. Н. Анцыферов) – сторонники создания частно-кооперативного центрального банка, в котором  преобладали бы интересы кооперации, а привлечение частных средств носило бы временный характер в целях усиления основного капитала и ускорения создания банка как переходной формы к банку чисто кооперативного типа.

На съезде В. Я. Железнов говорил в своем докладе о настоятельности постановки задачи создания центрального банка для кооперации: «местные учреждения мелкого кредита, насчитывающие в своей среде сотни тысяч членов и ведущие обороты в десятки миллионов рублей, начинают живо чувствовать необходимость объединенной организации, которая упрочила бы дальнейшее развитие их деятельности, помогая перемещению сосредотачивающихся у них капиталов и устанавливая связь их с общим денежным рынком» [1].

Из форм центральных банков мелкого кредита, сложившихся в западноевропейских странах – государственного, частно-кооперативного, акционерного и смешанного (частно-кооперативного) была избрана последняя форма. Было высказано предположение, что по мере образования местных союзов кредитных кооперативов – учреждений второй степени – они будут входить в центральный банк, постепенно создавая основу, на которой мог бы в дальнейшем сложиться банк кооперативного типа. Это был бы яркий пример кооперативной организации, построенной «снизу», – подчеркнул А. Н. Анцыферов.  Кооперативные организации нужно строить «снизу». Только тогда постройка будет прочна. Поэтому в России ближайшей задачей настоящего времени было признано повсеместное устройство учреждений 2-й степени – местных союзов, а их существовало к этому времени только два – Мелитопольский и Бердянский, которые состояли только из 8–9 товариществ, а западноевропейская практика свидетельствовала, что таких товариществ должно быть значительно больше, порядка 50. Причем круг операций этих союзов был достаточно узок. Только при значительном количестве товариществ и развитии их операций своевременно было бы приступить к постройке учреждения 3-й степени – Имперского кооперативного банка [7]. Этот Банк должен был строиться по типу успешно функционировавших в Европе французских и итальянских банков (особенно Народного банка в Ментоне), но Комиссия, разрабатывавшая положение о кооперативном банке «внесла много отступлений, главным образом, имеющих в виду более строгое соблюдение кооперативных принципов» [6].

Третья секция на съезде сельскохозяйственных обществ значительно уступала двум первым и по количественному составу и по значению в кооперативном движении. Их представителями являлись главным образом интеллигенты, в том числе агрономы. В работе секции принимали участие земские агрономы и представители сельскохозяйственной науки, в частности Московского (МОСХ) и других региональных обществ сельского хозяйства – А. Ф. Фортунатов, А. Г. Дояренко, К. А. Мациевич, В. В. Краинский, С. П. Фридман.

В докладе А. Е. Кулыжного «К вопросу о современном положении сельскохозяйственных обществ в деревне» отмечалось, что эти общества – явления последнего десятилетия: в 1901 г. их было только 112, в настоящее время 1500 и масштабы развития третьего вида кооперации еще не определились. Однако уже определилось, что «категория малоимущих, наиболее многочисленная в деревне, принимает наименьшее участие в сельскохозяйственных обществах и наименее ими заинтересована» [8].

Самый острый и больной вопрос для современных сельскохозяйственных обществ, как признавалось на съезде, был вопрос о материальных средствах, необходимых для их успешной деятельности, особенно нужда в них ощущалась при создании кооперативов. Эти общества изначально являлись некредитоспособными, так как члены их были ответственны по делам обществ только членскими взносами. Деятельность сельскохозяйственных обществ, помимо просветительских функций, ориентировалась на создание зерноочистительных пунктов, постройку сельскохозяйственных складов, прокатных пунктов с различными сельскохозяйственными машинами и орудиями, продажу семян, саженцев, пчеловодных приспособлений, организацию выставок, ярмарок и проведение показов достижений сельскохозяйственного производства.

Нехватка оборотных средств и отсутствие кредита тормозили экономическую деятельность обществ и их дальнейшее развитие. Субсидий и пособий Департамента земледелия и земств было явно недостаточно.

В то же время в отдельных губерниях сельскохозяйственные общества имели довольно широкое распространение и даже потеснили посредников: в Полтавской губернии насчитывалось 72 общества, в Петербургской – 28, Харьковской – 24, Пермской губернии – 47. Осуществляя оптовую закупку товаров и сбыт продуктов собственного производства, организовав сельскохозяйственные лавки, сельскохозяйственные общества «получили возможность закупать оптом товар в уездном или губернском городе от крупных торговцев сплошь и рядом являющихся покупателями продуктов их общественного производства… этою закупкою товар в деревне несколько удешевлялся, а цена на продукты сбыта повысилась на ту сумму, какую брали в свою пользу деревенские посредники; но это не конечная цель – в деле оптовой закупки и сбыта продуктов миновать и эту инстанцию посредников, все же задерживающих в своих карманах часть доходов трудящегося люда. Стать в непосредственную связь с производителями нужного крестьянину товара и покупателем его продуктов мелкому сельскохозяйственному обществу при чисто крестьянском, а, следовательно, еще темном составе довольно трудно и даже почти немыслимо; выходом из этого положения и является федератив, как кооперация кооперативов» [8].

Главное значение деятельности сельскохозяйственных обществ, как подчеркивали  выступающие, состояло в распространении улучшенных орудий, семян, удобрений, агрокультурных мероприятий и так далее, и в «приближении этих начинаний к населению и привлечении к этой работе самодеятельности мелких хозяев», «чтобы все начинания этого характера мелких обществ принимали кооперативный, союзный характер» [9].

В докладе В. В. Краинского «О сельскохозяйственных кооперациях» заключительных тезис гласил: «Существующие в России сельскохозяйственные общества и товарищества должны стремиться к такой постановке своих коммерческих операций, которая по возможности приблизила бы их к типу кооперативных организаций» (53). Речь шла о закупочных и о более сложных организациях сбытовых кооперативов.

Было также признано, что сельскохозяйственные общества, по существу, выполняют функции сельскохозяйственных товариществ, поскольку они ведут торговые операции, посреднические операции по сбыту, открывают маслобойные заводы и так далее, а благодаря низким взносам они являются и наиболее демократичными, они открыты для наиболее обездоленных. Существующее положение сбыта крестьянских хлебов было признано «разорительным» для производителей. В связи с этим ближайшей задачей сельскохозяйственных обществ была признана «организация борьбы со скупщиком». Дальнейшие задачи были связаны с объединением обществ в союзы, которые рассматривались как «мера упорядочения рынка», что не позволило бы произвольно снижать цены и создало бы предпосылки установления «посредничества между мелким производителем и массой потребителей при посредстве потребительных обществ» [11].

В прениях подчеркивалось, что вопрос об организации сельскохозяйственными обществами продажи крестьянского хлеба в виду огромного значения, которое он имеет для крестьянства, «бил в живой нерв народной жизни», ибо «касается непосредственных народных нужд» и должен повлечь за собой оказание со стороны потребительных и кредитных кооперативов «содействия, всяческой взаимопомощи и объединенной их деятельности с сельскохозяйственными обществами в этом деле» [11].

В итоге обсуждения было признано, что само понятие сельскохозяйственных обществ у нас только вырабатывается (А. Ф. Фортунатов), что сельскохозяйственное общество должно постепенно развиваться как хозяйственная организация во всеобъемлющий сельскохозяйственный кооператив по линии оказания экономической помощи населению. Оно должно включать в себя по возможности многие виды кооперации – прежде всего в его рамках должна найти место потребительная и производительная кооперация – вплоть до агрокультурной помощи и создания перерабатывающих предприятий (маслодельные заводы, предприятия по производству крахмала и т. п.).

Последняя, четвертая секция была посвящена трудовым и земледельческим артелям. Председателем секции был избран известный деятель в этой области, «артельный батько» Н. В. Левицкий. По отраслям производства 22 артели, представленные на съезде, распределялись следующим образом: по обработке металлов (8), по обработке дерева (2), живописного производства (2), грузчиков и перевозчиков (3), портных (2), булочно-кондитерского производства (2), лепщиков (1) щеточников (1), земледельческая (1). Представлен был также кооператив безработных.

Артели были против применения наемного труда, отрицали наличие прибыли, остающуюся после расходов сумму рассматривали как «недовыданные заработанные деньги».

При характеристике деятельности артелей проступили новые моменты, увязанные с общим круговоротом экономической борьбы: в частности, выявилось противостояние артели булочников «Трудового общества» и торговцев (хозяев), которые в условиях непомерно растущих цен на хлеб подняли травлю членов «Трудового общества», угрожая закрыть свои булочные и оставить все население без хлеба, вели агитацию, распространяли слухи, использовали подкуп. Кооператив выстоял, был встречен очень сочувственно, особенно городской беднотой, так как хлеб в кооперативных лавках был хорошего качества и продавался дешевле на полкопейки за фунт.

Создание артельного производства пролетариями терпело неудачи в связи с отсутствием средств, «съедалось Колупаевыми», для жизненности производительных артелей считалась необходимой прочная связь и организованная поддержка со стороны других кооперативов потребительных и кредитных, или тесная связь с профсоюзами. Для чисто коммунистических артелей, где все было общее, было признано, что им «нет места в общем строе страны» [12].

Ответ на многие вопросы организации и будущности артелей содержался в докладе выдающегося деятеля кооперации, создателя знаменитой Павловской кустарной артели А. Г. Штанге. Ее двадцатилетний опыт подтвердил возможность организации на артельных началах сложных фабричных предприятий. Специфика их организации состояла в необходимости предоставления с самого начала долгосрочной ссуды, «достаточной для прочной постановки предприятия». К тому же еще одним необходимым условием «для упрочения возникающей артели и для ее развития является интеллигентное руководство и ядро, вполне понимающее значение и задачи артели». Помимо развития самого артельного предприятия происходит очень важный процесс ее внутренней организации. Вводятся в жизнь артели внутренние нормы ее устройства. На опыте Павловской артели А. Г. Штанге делал заключение, что «при содействии интеллигентных руководителей, в свою очередь учившихся артельному делу в среде артельщиков, артель сумела развить и упрочить предприятие, высоко поставила производство, завоевала рынок» [14]. В прениях отмечалось, что далеко не все артели выдерживали борьбу с капиталом, притеснения бюрократии, некоторые (в частности, московские) становились чисто капиталистическими предприятиями, в них существовал наемный труд, практиковались большие вступительные взносы, замечалась тенденция к ведению дела на акционерных началах.

Работа съезда была прервана, поскольку властные структуры запретили его дальнейшие заседания.

Общепризнанной была всеобщая высокая оценка роли и значения съезда в развитии кооперативной теории и дальнейшей прогрессирующей эволюции и консолидации всех форм кооперации.

Революционные процессы, происходившие в стране, круто изменили траекторию кооперативного движения. Пройдя в ХХ в. через ряд этапов административных преобразований, каждый из которых заслуживает и сейчас углубленного анализа и осмысления, хотя каждому из них посвящена обширная исследовательская литература, в настоящее время кооперативные формы представлены в России отдельными социально-экономическими видами кредитной кооперации.

Но история сохранила и донесла до нашего времени могучий отросток кооперативного движения России начала ХХ в.: из заложенных российской кооперацией основополагающих кооперативных традиций выросли и развились современные ее формы в Финляндии, которая в 1908 г. входила в состав Российской империи и была представлена на Первом Всероссийском кооперативном съезде. Доклад о положении кооперации в Финляндии был сделан на съезде его делегатом, председателем Финляндского союза потребительных обществ О. Г. Бремером. Первое общество потребителей было учреждено в небольшой деревушке в Эсберботоне в 1899 г. До этого с конца XIX в. создавались общественные склады. Наиболее развиты в Финляндии были кооперативные молочные хозяйства и потребительные общества (паевые товарищества), созданные на основе рочдельских принципов. В деятельности кооперативных товариществ осуществлялись принципы: прибыль – покупателям, продажа исключительно за наличные деньги, закупки лишь доброкачественных товаров, что привело к возрастанию требовательности потребителей к качеству товаров, внесение дополнительных взносов.

Центральное учреждение паевых товариществ Финляндии являлось самой большой оптово-торговой организацией потребительных обществ, его членами были 80 товариществ с чистой прибылью 153 768 марок (1 марка равнялась 37 копейкам), из которых 135 000 марок было отчислено в запасной капитал. В заключении доклада отмечалось, что «идея кооперативной деятельности проникает повсюду, в самые даже отдаленные деревушки, объединяя вокруг себя широкие массы населения, которые относятся везде к ней с интересом… Таким образом, и маленькая бедная Финляндия доказывает, что кооперации принадлежит будущее. Борцы за осуществление кооперативной идеи в Финляндии шлют свой привет и добрые пожелания своим русским собратьям, твердо веря, что последствием централизации кооперативной деятельности будет всестороннее ее процветание» [22]. Кооперативная система Финляндии начала ХХ века развивалась в общем русле не только европейской кооперации, но в первую очередь в русле общероссийской, значение которой в то время получило общемировое признание.

Сельское хозяйство современной Финляндии базируется на семейных фермах, трудовом вкладе семьи. Аграрную политику Финляндии формирует государство (министерство сельского хозяйства) при активном участии профессиональных и кооперативных объединений производителей, при этом решающая роль в выработке и осуществлении аграрной политики принадлежит кооперативам.

Все субсидии и суммы на поддержку сельского хозяйства выплачиваются через сельскохозяйственные кооперативы. «Кооперативы – наиболее действенная структура в аграрной сфере Финляндии, обеспечивающая фермерам необходимые условия производства и гарантирующая сбыт продукции, внедрение достижений НТП. Объединяя практически всех фермеров, кооперативы играют ведущую роль в экономических связях аграрного сектора с другими отраслями народного хозяйства. Это касается как сбыта сельскохозяйственной продукции и ее переработки, так и производственного снабжения, кредитования и обслуживания фермерских хозяйств», – подчеркивается в докладе «Проблемы государственного регулирования и поддержка агропромышленного комплекса», подготовленного Комиссией по АПК Российского союза промышленников и предпринимателей и Экспертным институтом РСПП. Далее в докладе раскрывается огромное значение кооперативов в интеграции сельского хозяйства в сферы переработки: практически все мясоперерабатывающие предприятия и молочные заводы являются кооперативной собственностью. Свыше 75 % мяса и продуктов его переработки и 92 % молока и молочных продуктов поступает от кооперативов. Вторым по объему направлением кооперативной деятельности в сельском хозяйстве Финляндии является    производственное снабжение фермерских хозяйств. Кооперативы поставляют до 50 % удобрений, 65 % кормов, 40 % техники и топлива [15]. Объясняя причины успеха деятельности кооперативов в сельском хозяйстве Финляндии, авторы доклада выдвигают идею найденной финнами удачной формы интеграции крупного и мелкого производства. Русские теоретики кооперации еще на рубеже XIX–XX вв. подчеркивали преимущества, которые дает кооперация мелкому хозяйству в сравнении с крупным производством. Российские исследователи кооперации, как свидетельствуют материалы Первого Всероссийского кооперативного съезда, отмечали множество других позитивных черт кооперации как исключительно эффективной формы объединения крестьянских хозяйств.

Единственное, что они не могли предвидеть из-за негативного отношения царского правительства к любым формам кооперативного объединения, которое не только существенно урезало программу съезда, но и закрыло его административным решением до окончания срока его работы, что сложится, как это произошло в дальнейшем в Финляндии, сотрудничество трех структур – государственной, профессиональной (профсоюзы) и производственной (кооперативы), обеспечивающее стройную систему управления сельским хозяйством.

Современное состояние кооперативного движения в мире показывает тот колоссальный путь социально-экономического развития, который прошла кооперация в течение ХХ в.


Примітки

Статья написана при содействии РГНФ, проект № 08-02-00080а.>>


Література
  1. Перелешин В. А. Современное положение учреждений мелкого кредита по данным анкеты Московского Комитета о сельских ссудо-сберегательных  и промышленных товариществах : доклад // Первый Всероссийский съезд представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / В. А. Перелешин. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 221–226.
  2. Кулыжный А. Е. Назначение ссуд и производительный кредит : доклад // Первый Всероссийский съезд представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / Е. А. Кулыжный. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 230, 297.
  3. Деларов  Д. И. Посреднические операции в кредитных кооперативах : доклад // Первый Всероссийский съезд представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / Д. И. Деларов. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 254–255.
  4. Вацуро Г. А. О способах обеспечения ссуд : доклад // Первый Всероссийский съезд представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / Г. А. Вацуро. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 237.
  5. Анцыферов А. Н. Центральные банки кооперативного кредита / А. Н. Анцыферов. – М., 2005. – С. 177, 178.
  6. Железнов В. Я. Об Имперском кооперативном банке : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / В. Я. Железнов. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 256–257.
  7. Анцыферов А. Н. Об Имперском кооперативном банке : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / А. Н. Анцыферов. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 258–259.
  8. Кулыжный А. Е. К вопросу о современном положении сельскохозяйственных обществ : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / Е. А. Кулыжный. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 356–373.
  9. Мациевич К. А. Крестьянские общества сельского хозяйства и агрикультурные мероприятия : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / К. А. Мациевич. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 374.
  10. Краинский В. В. О сельскохозяйственных кооперациях : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / В. В. Краинский. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 395. 
  11. Бобрицкий А. К. Участие сельскохозяйственных обществ в деле упорядочения сбыта крестьянских хлебов : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / А. К. Бобрицкий. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 397–399.
  12. Громан С. Г. О возникновении и деятельности замледельческо-промышленных артелей в Черноморской и Ярославской губерниях и Кубанской области : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / С. Г. Громан. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 438–440.
  13. Штанге А. Г. О Павловской артели :  доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / А. Г. Штанге. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 448.
  14. Бремер Ф. Г. Положение кооперации в Финляндии : доклад // Первый Всероссийский представителей кооперативных учреждений в Москве, 16–21 апреля 1908 г. : труды / Ф. Г. Бремер. – М. : Бюро Московского Союза потребительных обществ, 1908. – С. 14–16, 539, 555.
  15. Опыт государственного регулирования и поддержки сельского хозяйства за рубежом // Общество и экономика. – 2008. – № 8. – С. 140, 141, 142.
До змісту